[де:КОНСТРУКТОР] Терра-Прайм - Александр Лиманский

Справедливость бывает быстрой.

Гризли подпрыгнул. Штурмовой аватар оттолкнулся от земли с полной мощностью сервоприводов, и прыжок получился отчаянным, высоким, на пределе того, что позволяла гидравлика.

Руки его вцепились в поручень шасси, пальцы сомкнулись на металле, и полтора центнера живого веса повисли на взлетающей машине. Вертолёт просел, качнулся, пилот выругался по радио частоте, которую перехватила Ева.

Машина продолжала набирать высоту. Три метра. Четыре. Пять.

Человек в Чёрном появился в открытой двери.

Стоял ровно, держась одной рукой за поручень над головой. Дым обтекал его, вертолёт кренился и дёргался, а он стоял так, будто находился на палубе круизного лайнера. Чёрное забрало шлема наклонилось вниз, к болтающемуся Гризли. Секунду он смотрел. Потом поднял ногу.

Тяжёлый бронированный ботинок опустился на пальцы правой руки Гризли.

Хруст.

Гризли заорал. Звук перекрыл рёв турбин, животный, рваный, из глубины горла. Пальцы правой руки разжались, и он повис на одной левой, раскачиваясь под брюхом машины. Шесть метров пустоты под ним.

Ботинок поднялся снова. Опустился на левую руку. Методично, без спешки, с хирургической точностью.

Второй хруст. Громче первого. Кости трещали как сухие ветки.

Гризли взвыл и сорвался.

Полтора центнера штурмового аватара летели вниз шесть метров. Недолго. Достаточно, чтобы набрать скорость, которую не гасит ни броня, ни мышцы, ни молитва.

Удар.

Глухой, тяжёлый, от которого дрогнула земля под ногами. Гризли упал спиной на бронеплиту «Мамонта», соскользнул с неё и рухнул на грунт рядом с левым бортом. Тело дёрнулось, обмякло, замерло.

Вертолёт с креном ушёл вверх. Покалеченный стабилизатор выл, машину вело в сторону, но пилот держал, тянул, выгребал над кронами.

Чёрный силуэт в двери смотрел вниз ещё секунду, потом отступил внутрь. Дверь закрылась. Вертолёт растворился в зелени неба, оставив только затихающий свист турбин и запах керосина.

Дым оседал, расползаясь клочьями по траве. Тишина была такой плотной, что я слышал, как капает кровь с разбитых пальцев Гризли на сухие листья.

Диски улетели. Данные «Химеры» ушли с Человеком в Чёрном, и догнать чёрный вертолёт без опознавательных знаков в небе Терра-Прайм было невозможно. Это я понимал. Принимал как данность.

Зато у нас остался кое-кто.

Я подошёл первым. Фид и Док выбежали из зарослей следом, и мы встали над телом Гризли треугольником, как стоят над обезвреженной, но ещё не проверенной миной.

Он лежал на спине, раскинув руки. Правая ладонь превратилась в месиво из раздробленных фаланг и разорванных сервоприводов, тёмная жидкость, не кровь, а гидравлическое масло пополам с синтетической кровью, сочилась из-под смятых бронепластин перчатки. Левая выглядела не лучше. Из уголка рта тянулась тонкая тёмная нитка, и дыхание выходило с хрипом.

Док опустился на колено. Пальцы легли на шею Гризли, нащупывая пульс через повреждённый горжет.

— Живой, — сказал он. Голос деловой, врачебный, без тени сочувствия. — Позвоночник, судя по картине, держится на честном слове и паре уцелевших сервоприводов. Если его аватару повезло с армированием, ходить будет. Если нет…

Док пожал плечами. Если нет, значит, нет. На Терра-Прайм жалость была валютой с нулевым курсом, а Гризли и при полном здоровье не вызывал желания тратить на него дефицитные ресурсы.

Фид уже доставал моток инженерной проволоки из моего подсумка. Лицо перекошено, скулы каменные, и руки, которые тряслись тогда от адреналинового отката, сейчас уже работали ровно, точно, с холодной сосредоточенностью человека, который нашёл для своей злости конкретное применение.

Проволока захлестнула запястья Гризли. Три витка, узел, ещё два витка. Потом щиколотки. Фид вязал жёстко, не жалея, затягивая так, что проволока врезалась в повреждённые сервоприводы и стыки бронепластин.

Гризли не дёргался. Без сознания, с разбитыми руками и сыплющимся позвоночником, он был опасен примерно как граната без чеки, но с выбитым ударником.

— «Живой Домкрат», — сказал я вслух, и Ева активировала перк без комментариев.

Гидравлика «Трактора» набрала тройную тягу. Я нагнулся, подхватил Гризли под мышки, чувствуя, как его голова безвольно мотнулась назад, и поднял. Полторы центнера мёртвого веса. Спина отозвалась скрежетом в поясничных сервоприводах, колено полыхнуло болью, но «Домкрат» держал.

Десантный отсек «Мамонта» был открыт. Я дотащил Гризли до кормового люка и закинул его внутрь, на рифлёный металлический пол. Тело ударилось о настил с лязгом и осталось лежать между скамьями десантного отделения, связанное, разбитое, бесполезное.

Почти бесполезное. Голова у него пока работала. А в голове были ответы.

Группа грузилась. Фид залез первым, сел на скамью, уперев автомат прикладом в пол, и не спускал глаз с Гризли. Док забрался следом, пристроив медкомплект на колени. Шнурок запрыгнул сам, оттолкнувшись от подножки, приземлился на скамью рядом с Фидом и немедленно начал обнюхивать бессознательное тело на полу с брезгливым любопытством зверя, изучающего дохлую добычу.

Кира задержалась. Стояла у борта, сканируя линию деревьев оптикой винтовки. Убедилась, что вертолёт не вернётся. Потом забралась внутрь и захлопнула люк.

Я сел за руль. Двигатель «Мамонта» заревел с пол-оборота, дизель загудел в корпусе, как раздражённый бык, и тяжёлая машина качнулась, снимаясь с места. Колёса вгрызлись в мягкий грунт поляны, выбрасывая комья земли и листьев. Маскировочная сеть сползла с корпуса и осталась лежать в траве.

Я выкрутил руль, направляя «Мамонт» к просеке, уходящей на юг, в глубь джунглей. Прочь от шахты, прочь от дохлого улья, прочь от этого места, где мы потеряли больше, чем нашли.

За спиной, в десантном отсеке, раздалось мычание.

Гризли приходил в себя. Веки дёрнулись, разлепились, и мутные глаза уставились в потолок отсека, пытаясь сфокусироваться. Зрачки плавали, рот приоткрыт, и вместо слов из горла вырывались хриплые, мокрые звуки. Он попробовал пошевелить руками, обнаружил проволоку, дёрнулся и тут же застонал от боли в раздробленных пальцах.

Кира сидела напротив. Спокойно, прямо, положив винтовку на колени стволом к Гризли. Медленно, с тем металлическим лязгом, который в замкнутом пространстве десантного отсека прозвучал громче выстрела, она отвела затвор назад и зафиксировала его в открытом положении.

Пустой патронник зиял чёрным прямоугольником, но Гризли этого видеть не мог. Он видел ствол. И глаза Киры над ним.

— Ну а теперь, гнида, — голос у неё был ровный, холодный, с той вежливой интонацией, от которой хочется вжаться в стену, — мы узнаем, какого хера тут происходит.

Глава 13

«Мамонт» ломился через джунгли с упрямством бронированного носорога, не знающего слова «объезд». Подвеска стонала на каждой кочке, ветки хлестали по корпусу, как розги, и толстые стебли папоротников ложились под колеса с хрустом, от которого казалось, что мы едем по полю из хвороста.

Двигатель работал